«Голд Штейн» Глава 2: Проверка

Глава 2: Проверка

Город был разделен на 3 уровня. На первом располагалась администрация, пункт управления городом и армейский командные пункты, ангары для военной техники и прочие армейские помещения. Второй уровень отводился под жилые здания, больницы, сады, кафе, магазины и прочие гражданские помещения, а третий, самый глубокий уровень, уходил в сторону от основного города и предназначался для промышленного производства, добычу руды, склады со снаряжением и боеприпасами. Полицейские повели меня на третий этаж первого уровня города. Корай пошел с нами. Так высоко я не был уже два года и воспоминания об этом месте у меня, честно говоря, остались скверные, а теперь рисковали стать просто ужасными. Дело в том, что у нас с Акилем был один, но очень важный секрет от всех остальных обитателей базы 54. Секрет этот заключался в причине, по которой я отключил систему безопасности для Халифа. Когда другие потерпели фиаско в попытке допросить меня, за дело взялся Акиль. Он не стал убивать на моих глазах сослуживцев и жителей города, жестокость вообще была за рамками его методов. Он показал мне последнее слово Халифа – оружие, что будет использовано если власти Халифа будет угрожать опасность. Химическое оружие, крайне опасный газ, который, наверное, до сих пор находится в главной вентиляционной шахте города. Мало кто знал об этом, секрете и если полицейские узнают самый главный секрет своего владыки от меня, своего вероятного врага, то Акилю не поздоровиться. Как, собственно, и мне. Правильнее всего было убить такого важного свидетеля, но Акиль был слишком умен, чтобы раньше времени убивать единственного человека, который имеет полный доступ к управлению городом. И сейчас мы оба оказались под ударом, а я не знал, что делать: Я мог во всем признаться, но спасет ли это мою жизнь? Что будет со всеми остальными европейцами? А вдруг это переодетые люди Акиля? Корай ведь идет с нами. Я решил подождать и посмотреть за развитием событий. Попытался думать о хорошем. Например, о превратностях судьбы: после захвата власти Халив пожелал жить около командного пункта, ведь это был отличный символ власти. Его подчиненные и свита находились там же. Остальных арабов и деревенщин разместили на втором уровне, вместе с китайцами. Иными словами, чем выше – тем важнее. В тоже время радиоактивная опасность в большей мере исходила как раз с поверхности. Мне показалось это забавным. Конечно в надземной части города еще работали на самом слабом уровне солнечные щиты, но в существующей ситуации этих мер защиты скорее всего было недостаточно. Эти простые мысли заставили меня ухмыльнуться, и полицейские заметили это.

– Что смешного? – один из сопровождавших ударил меня по ребрам. Не сильно, скорее для оскорбления. Корай ничего не сделал для моей защиты и даже отвернулся. Я не был уверен, что он имеет право вмешиваться, даже если полицейские решат меня убить.

– Мне показалось смешным расположение вашего участка. Прямо у поверхности, поближе к источнику радиации, – честно ответил я. Врать об этом, перед прохождением теста на детекторе лжи мне показалось глупым. Меня хотели ударить еще раз, но полицейский, который, судя по разговору с Акилем, был влиятельным человеком, остановил подчиненных.

– Нет ничего удивительного, что шакалы не любят нас. Они привыкли повелевать, а теперь их заставили служить. Пройдет много лет прежде чем они усвоят новое положение вещей. – Полицейский говорил спокойно, без ненависти. Странно, ведь он, как минимум, пытался изображать из себя националиста. Мы пошли дальше, к полицейскому участку. То ли судьба существует, то ли мусульмане любят хорошо пошутить, но меня привели в тот же самый полицейский участок, где 2 года назад я согласился сдать им город. Теперь это было совсем другое место, но по их разумению я снова должен был кого-то сдать. Наверное, со всего города собирали вещи, чтобы превратить это место в хорошо укомплектованную полицейскую базу с комфортабельными условиями. Воздух был свеж, в горшках с черной землей росли небольшие комнатные деревья из сада. Даже гостевой диван, где мне приказали ждать своей участи, был мягче того подобия кровати, на которой спал любой из европейцев на производственном уровне. А ребята неплохо знают процедуру, дают мне успокоится. Иначе мозг может исказить сигналы. Даже охранника не приставили. А, собственно, куда мне идти. Какой-то мальчишка по просьбе Корая принес нам синтетический кофе. Я не пил его больше трех лет. Напиток показался мне божественным, хотя я помнил, что раньше находил его ужасным. Корай подвинулся ближе и сказал:

– Я надеюсь тебе нечего скрывать. Потому как мне хотелось бы разобраться в этом деле со взрывом. А полиции нужно любое преступление против власти халифа.

– Мое самое серьезное преступление перед вашей властью – это непризнание ее законной, что никак не меняет ситуацию. Это достаточное преступление?

Офицер-подрывник Акиля поморщился и ответил:

– Если будешь вот так выставлять свое недовольство, признают нелояльным. Если и оставят в живых, то уж точно не сможешь заниматься своим делом. А тебе оно надо? Выражайся иначе, если можешь, полицейские в отличие от моего господина не обладают терпением.

– Ты подозрительно сильно обо мне заботишься.

– В молодости я работал во французской полиции. В антитеррористическом отделе. А потом мне пришлось бежать. Когда местные ультраправые пришли к власти. В каком-то смысле, я был на твоем месте.

– А тебя за такие слова не признают нелояльным?

– А я делаю что-то против существующего положения дел?

«Голд Штейн». Глава 2. Проверка. Художник: Анастасия SAVage Свистунова

Художник: Анастасия SAVage Свистунова

Наш разговор прервали полицейские. Они отвели меня в комнату для допросов, где находился все тот же стол. Стулья поменяли, а вот зеркало и даже кровавая улыбка на стене осталась. Видимо, допросами заведует все тот же специалист. На столе я увидел допотопный осциллограф, взятый по-видимому из местного музея. Не удивлюсь если его изготовили, в начале века. Мне указали на стул. Я сразу успокоился, допотопный детектор лжи не умеет развязывать языки. Видимо химика способного воссоздать «элексир правды» или нейрохирурга у них нет. Несмотря на плохую квалификацию полицейские смогли правильно настроить устройство и закрепить провода на моем теле. Некоторое время показатели скакали, но вскоре пришли в относительную норму. Мне сделали укол с неизвестным препаратом, а после этого задали несколько десятков стандартных вопросов, чтобы определить показатели моего тела в спокойном состоянии. Я попытался настроится, но картинка перед глазами начала плыть. Вопросы сыпались один за другим, темы менялись: что я знаю о террористах, какие мои предположения, что я делал против власти халифа, где скрыты тайники европейцев с продовольствием, откуда мы берем сигареты, какие у нас договоренности с китайскими офицерами, о чем я говорил с Акилем. Я держался как мог, сложность заключалась больше в подборе правильной формулировки, нежели в поиске ответа. Когда они упомянули нашего покровителя я растерялся. Кто-то ударил меня по лицу. Раздались крики. Это начальники кричал на подчиненного из-за удара. Такая встряска сбила все показатели осциллографа и теперь им пришлось ждать пока я успокоюсь. Больно не было, но я был рад передышке: мысли путались, и я мог наговорить лишнего. Когда мое дыхание успокоилась открылась дверь, и в комнату вошли семь человек с оружием на перевес под предводительством Корая. Акиль зашел последним. Он был в гневе, его щеки пылали, а руки сжались в кулаки с такой силой, что костяшки на пальцах побелели. Генерал закричал:

– Кто дал вам право бить моего человека?! Ваш допрос окончен. Выметайтесь!

– И не подумаю. Эта собака – твой человек? – Полицейский злорадствовал, – ты что-то задумал с ним, и я вот-вот докопаюсь до правды. Это моя территория.

– Кое-что изменилось. На сей раз у меня есть разрешение халифа, – генерал победоносно сунул в руки своему сопернику информационный планшет. Тот пробежав глазами по тексту, выругался про себя, и подал знак своим подчиненным, чтобы они вышли из комнаты. Прежде чем закрыть за собой дверь, он процедил сквозь зубы: «Твоя удача рано или поздно отвернется от тебя». Солдаты генерала также покинули комнату. В допросной нас осталось трое. Корай плотно закрыл дверь, а Акиль обратился ко мне:

– Что они спрашивали? За что тебя ударили?

Я все еще оставался подключенным к детектору лжи. Допрос продолжался, хотя все выглядело как чудесное спасение.Впрочем скрывать мне было нечего – в конце концов, я выгораживал его.

– Спрашивали о тебе. Что ты говоришь про халифа и его семью. Что предлагал мне. Они вкололи мне что-то. Я ничего не соображаю.

Генерал расхохотался:

– Значит у него нет ничего серьезного.

– Теперь он будет думать, что вы готовите заговор. Не хорошо. – Корай неодобрительно покачал головой, – Снова прибавится проблем.

– Я уже разобрался с этим. Куда важнее, чтобы Александр смог серьезно помочь в расследовании, – Акиль выжидающее посмотрел на меня, перевел взгляд на экран работающего осциллографа и неожиданно задал еще один вопрос.

– Скажи-ка, а ведь можно было как-то передать нам охранку города? Так ведь?

– При включении системы безопасности, в городе не должно быть незарегистрированных чужаков с оружием. Они будут уничтожены. Если вы разоружитесь, и я останусь у командного пульта один, то это будет возможно. – Это была правда, во всяком случае, отчасти. Технически я до сих пор главнокомандующий города, и если бы я оказался у пульта управления один, как того требует протокол, то я без сожаления отдал бы приказ об уничтожении всех арабов. Аппарат подтвердил правдивость моих слов, и генерал выдохнул. Этот вопрос, не давал ему покоя последние два года. Интересно, теперь я еще буду пользоваться благосклонностью Акиля или меня выкинут как надоевшую игрушку?

– Ты только что поднялся на пару пунктов по моей шкале доверия. С этого дня ты поступаешь в распоряжение Корая. Временно. Если сможешь существенно помочь в расследовании теракта, возможно, получишь официальную должность.

– Я ничего не могу обещать, но постараюсь. – Удивление было так сильно, что мое сердце забилось чаще и экран осциллографа запылал красным, а динамики гнусаво запищали. Я взмолился, – Можно уже отсоединить меня от этой штуковины?

– Я вижу назначение к ненавистным захватчикам волнует тебя сильнее вопроса о городе. – отметил Корай и выключил монитор устройства. После этого подрывник повел меня на площадь, где случился терракт. Полицейские отняли у нас три часа работы и нужно было торопиться. Мне предоставили доступ к данным расследования, чтобы на следующий день я мог предоставить свое видение событий. Люди Корая прочесывали местность и тут же заносили информацию в базу данных. Я проинструктировал солдат как именно добавлять данные и сканировать улики, чтобы не запутать процесс. Участвовать в разборе завалов и обломков мне запретили остерегаясь, что я могу спрятать какой-нибудь компромат на своих соотечественников, поэтому я направился в офис европейской администрации. Около нашего сектора уже собралась большая группа разгневанных мусульман, и лишь небольшой кордон из полицейских удерживал народ от самосуда. Европейцы тоже не растерялись и на всякий случай собирались большими группами возле домов и вооружались лопатами, производственными молотами и другими подручными средствами. Вилмос очень нервничал – подобные настроения не сулили ничем хорошим. Его и мои люди пытались успокоить рабочих. Даже если столкновений не будет, полицейским явно не понравятся мероприятия по обеспечению обороны и задержки в работе. Сама мысль о возможности вооруженного противостояния должна была покинуть наши головы. Как только я вошел в администрацию, мои коллеги обрадовались сверх меры. Вилмос выразил общие мысли:

– Наконец-то ты вернулся. У нас стали поговаривать, что тебя обвинили в подрыве бомбы. Где ты был? Что их интересует?

– Попросили стать экспертом по взрывчатке. Есть подозрение, что использовали артиллерийский снаряд, но не знают организаторов. Наши ребята из медкорпуса живы.

– Почему именно артиллерийский? – задал вопрос Паскаль.

– Взрыв аккуратный, жертвы среди населения минимальны. Если это и взрывчатка, то явно необычная, а теракт больше похож на покушение. Мне нужно просмотреть очень много проекций сегодня, так что пусть меня не беспокоят. Если я смогу найти что-то дельное, Акиль обещал похлопотать о постоянной должности или хотя бы спасти ребят.

Паскаль удивился, а Вилмос недоверчиво спросил:

– Уверен? Думаю, это уловка, чтобы ты лучше работал. Сразу после теракта они вряд ли переведут на нормальную работу еще одного европейца.

– В любом случае лучше показать себя с лучшей стороны. Это даст Акилю возможность укрепить свои позиции. А нам это выгодно. Я, кстати, был сегодня на допросе в полиции. На него пытаются нарыть компромат. Или он хочет это выставить таким образом.

– Ты же знаешь, на национализме у них можно было хорошо возвыситься. Если Акиль добьется своего и нам вернут возможность работать по своему профилю, то партия националистов проиграет. Сейчас инфраструктура города загибается, даже полицейские время от времени просят выделить инженеров, грамотных строителей или айтишников. Еще полгода-год и у халифа не будет других вариантов. Придется улучшать взаимоотношения с нами, – Паскаль выглядел слишком радостным.

– Если всякие идиоты будут взрывать площади с мусульманами, то никто не даст нам никаких свобод. Ты слишком оптимистичен, – Вилмос пожал плечами, – Вон проститутки совершенно спокойно обслуживают оккупантов, но живут не лучше обычных работяг. И я не думаю, что работа у них полегче. Мусульмане не слишком церемонятся с женщинами.

– Но они же отступились от идеи превратить всех европеек в своих рабынь. Они уже тогда понимали, что это отрежет им путь к сотрудничеству, – Паскаль настаивал.

– Полгода назад ты говорил тоже самое. А я до сих пор тут протираю штаны с вами, вместо того, чтобы заниматься своими делами. Лучше ходи быстрее и не заставляй старого человека слушать твои фантазии. – Старик-сержант всегда был нетерпелив, когда он с Паскалем играл в нарды. Кажется, нарды – единственная вещь на Земле, которая его, по-настоящему, заботит.

У меня было много дел и без проституток с нардами, поэтому я оставил их спорить друг с другом и отправился в свою трудовую каморку рассматривать сканы с места происшествия. Давненько я не занимался такими расчетами. В глаза сразу бросился занимательный факт – организаторы взрыва постарались снизить число жертв, как будто не хотели задеть своих. Наверно, чтобы китаец в маске успел сбежать. Но куда он мог убежать? Никаких отвлекающих маневров сделано не было. Толпу практически не задело. Хотя люди сразу бросились в рассыпную, но при желании можно было убить человек сорок или даже пятьдесят без вреда для своего друга. Паники было бы больше. Возможно это было покушение на конкретного человека, но тогда нужно было убедить китайца участвовать в этой постановке. Для точных расчетов они должны были знать о мероприятии заранее, как минимум за несколько дней. Иначе такой взрыв было бы сложно устроить. Скорее всего отравление надзирателя и убийство начальника полиции было подстроено одним и тем же человеком или организацией. Я перепроверил расчеты. Выходило, что взорвалось два относительно слабых заряда, детонировавших одновременно. Подобная синхронизация есть в некоторых осадных орудиях. Паскаль недавно сообщал о возобновлении производства, быть может, это как раз оно? Жалко, что у меня нет программ для модуляции – подключение к сети на этом уровне не доступно. Я включил графический редактор и попытался вручную набросать несколько разных схем для наглядности. Кустарные самодельные устройства никак не подходили. Наверное, можно было бы поймать преступника, если были бы доступны личные дела. Среди европейцев я знал только двух-трех человек, которые смогли бы подробно рассчитать вероятный урон, соорудить и установить взрывчатку. Одним из таких людей был я сам, остальные были моими учениками. Среди китайцев вряд ли нашлись эксперты такого уровня, все-таки наши пленные были из подразделения обычной пехоты. Но тут надо получше проверить офицеров – мало ли, где они служили. А вот с представителями правящих народов все было сложнее. Многие были партизанами много лет, никто не знает реальных боевых навыков друг друга. Многие, наверняка, завысили свои возможности и заслуги, в надежде получить должность посерьезнее, тем более, что под землей большинство военных умений не требуется. Оставался только один вариант, который я не рассматривал. Он был дьявольски прост и ужасен одновременно. Существовала призрачная вероятность, что организаторы теракта совершенно не разбираются во взрывном деле. Они украли первый попавшийся снаряд, закрепили его, как смогли, к потолку и пошли на дело. Вместо успешной операции погиб их товарищ и всего один араб, который был глуп и никчемен. Паника, конечно, начнется, так что назвать операцию полностью провальной нельзя. Но погиб один из исполнителей. В этом случае мы все узнаем, когда соберем осколки снаряда. Этот вариант я решил записать первым, как самый простой. Пришлось потратить еще несколько часов на оформление предварительного отчета – в конце концов, я профессионал. Заодно, может быть, позволят поселиться в нормальном отсеке, без соседей и с нормальной мягкой кроватью. Я давно уже не глупый идеалист, что гнушается любой возможности улучшить свою жизнь за счет угнетателей и противников.

Утром я перечитал свои записи, отправил их в папку расследования и направился на площадь. Мне по-прежнему не разрешали ничего трогать. Корай пришел только через час. Судя по лицу, он почти не спал ночью и выглядел очень устало. Он передал мне заверенный печатью халифа допуск к расследованию и материалам дела. Несмотря на эти бумаги, полицейские все равно мне не доверяли и старались проследить за любым моим действием. Скорее всего, для полиции я главный подозреваемый, ведь в папке с расследованием до сих пор присутствовали только сканы рабочих, мои отчеты и несколько заметок Корая. Рабочие, кстати, многое перепутали и мне пришлось рассортировывать все металлические детали самому. В итоге мы нашли несколько осколков от взрывного устройства и практически все детали крепления. Это был артиллерийский снаряд со специальной подрывной липучкой, а значит, идея о неопытных террористах отметалась. Дело принимало интересный оборот. Чтобы точно установить происхождение снаряда и способ детонации, мне нужен был доступ в лабораторию или хотя бы возможность инициировать исследование. А этого допуска не было даже у Корая. Тогда мы с его телохранителем отправились к Акилю, на второй уровень. С нами увязались двое полицейских, которые не могли допустить передвижения европейца на верхних уровнях без конвоя. Во всяком случае меня не стали заковывать в наручники – уже прогресс. Наш путь проходил через заброшенный завод по производству гильз. Судя по всему, арабы или китайцы пытались его реанимировать. Во всяком случае, я увидел и тех, и других на пропускном пункте. Зачем нужно столько патронов в изолированном городе – оставалось загадкой. Какие-то странные движения происходят в последнее время: террористы взрывают бомбы, мы добываем металл из недр, расходуя на это не восполняемые ресурсы, а китайцы с арабами восстанавливают заводы по производству оружия. Мир сошел с ума. Может быть, впереди новая гражданская война? Подумать над этим мне не удалось. Перед нами неожиданно оказалось трое людей. Двое были закутаны в платки, а третий одевал что-то похожее на маску. Увидев нас, они вскинули руки с оружием. Рассчитывать на полицейских и телохранителей Корая не приходилось, но я постарался их предупредить.

– Засада! – крикнул я и вырвал пистолет из кобуры полицейского, что шел справа от меня. Времени на выстрел не оставалось, один из террористов уже открыл огонь. Полицейские встали как вкопанные.  Я развернулся и толкнул Корая в боковой проем у стены, а сам сел на колено около ног полицейского закрывшись им как живым щитом. Он все еще пытался нащупать пистолет в своей кобуре. Я сделал несколько выстрелов и попал одному из нападавших в ногу. Его соратники тут же бросились в рассыпную, забыв о товарище. Я бросился было на раненного, но кто-то накинулся на меня сзади и придавил к полу. Со всех сторон послышался топот десятка сапог, а вдалеке начался скандал. Кто-то о чем-то жарко спорил, а раненный «террорист» громко ругался на арабском. Я почти ничего не слышал, на мне лежало по крайней мере два человека, которые выкручивали мне руки и пытались застегнуть наручники.

– Да поднимите вы его, видно же, что он защищал своего начальника, – я услышал голос Акиля, который обращался к державшим меня людям.

– Он без разрешения выхватил оружие! – возразил другой голос.

– А кто виноват, что ваши люди стояли как истуканы?! Он пытался спасти мне жизнь, – в перепалку вступил Корай.

Но дальше я уже ничего не слышал – от духоты я потерял сознание. В сознание я пришел не скоро. Голова страшно болела, в лицо мне брызгали водой, а под нос засовывали какую-то тряпку с вонючим запахом. От него в голове быстро прояснялось, должно быть это нашатырь.

– Давай, очнись, ищейка. Ты прошел наше испытание. – Корай приводил меня в чувства. Как только я открыл глаза он встал и протянул мне руку, помогая встать.

– Благодарю тебя. – Рядом находилось еще человек пять, но я их никогда не видел. – Какого черта здесь происходит?

– Это была идея имама. – Корай поманил меня за собой. – Идем, я расскажу все по дороге.  Ты, кстати, первый официальный солдат-европеец в нашей армии.

Материал подготовили:

Leave a Reply